Альберт Максимов - Путь Сашки [СИ]

— Пятнадцать лет, — задумчиво прошептал Дар.

После трактира друзья бродили по городу, нашли травницу, которая охая, натерла Дара какими-то мазями и велела заходить регулярно за повторным лечением. Бабка обещала, что уже через месяц тело Дара станет чистым и гладким.

Потом мальчишки снова бесцельно гуляли, а когда стало темнеть, пошли домой, в воровской притон.

Почти все его обитатели были на месте. Когда вошел Сашка с чудесно преобразившимся Даром, мальчишки пооткрывали рты, настолько велико было их изумление. Но Дар, войдя в комнату, как-то потерял приобретенную за день уверенность, заметно сник и шагнул в свой грязный угол. Сашка его остановил, задержав за плечо, потом развернул и повел к лежакам. У своего двухъярусного лежака остановился и, напрягшись, приподнял Дара на второй ярус лежака, который он занимал. А сам прошел к началу стола и протянул вожаку 4 медянки.

— За обоих.

Тот молча принял, посмотрел в глаза Сашке. Сашка взгляд не отвел.

— Ну, а ты чем обрадуешь, Глина? — вожак перевел свой взгляд на одного из мальчишек…

Когда настала пора распределять еду, вторую половину курицы получил один из малознакомых Сашке мальчишек. Получил свой кусок в миске и Сашка. Последний кусок, для безрукого мальчика, вожак бросил в угол, где раньше тот обитал. Все мальчишки застыли, ожидая, как поступит Сашка. А Сашка посмотрел на валявшийся на грязном полу кусок мяса, взял свою миску со своим куском мяса, подошел, поднял валявшийся кусок и положил его к себе в миску. Затем пошел к лежаку и забрался на него. Свое и поднятое с пола мясо он поделил с Даром. Ел сам и кормил того с рук. А остальные мальчишки ели свои порции и бросали растерянные взгляды на Сашку и Дара.

Наступила ночь. Для двоих лежанка была тесновата, Сашка располагался с краю и на всякий случай, чтобы не упасть обнял Дара и почувствовал, как рука друга сделала тоже самое. Сашка не видел глаз Дара, но чувствовал, что тот не спит и смотрит на него.

— Ты мне как брат, — тихо прошептал Дар.

Следующие дни были ничем не примечательны. Мальчишки бродили по городу, обедали в трактире, потом шли к травнице и лечили Дара. По вечерам Сашка кидал Ржавому четыре монетки, а тот, словно не замечая ничего, при дележке мяса по-прежнему бросал кусок для Дара на пол.

В один из вечеров, перед сном, Сашка вышел с Даром по нужде. Следом за ними вышел Бельмо, который всё так же зло смотрел на друзей и время от времени отпускал в их адрес сальные шуточки. Большинство мальчишек смеялись, хотя уже и не так задорно, как в первый день появления Сашки в притоне.

— Ты ему и задницу вытираешь, папочка?

Сашка никак не отреагировал на поддевку.

— Когда я к тебе обращаюсь, ты должен мне отвечать. Слышишь ты, дерьмо Обрубка? А ты знаешь, что Обрубок родился в сточной канаве от матери-потаскухи?

Дар дернулся, скривился. Сашка, наконец, повернулся к Бельму.

— А ты от кого родился? От самки орка?

— Что-о-о! — взревел Бельмо и, шагнув к Сашке, сильно ударил его в грудь. Сашка упал. Бельмо был сильным подростком, на голову его выше. Бельмо широко размахнулся ногой, метя Сашке в живот, но, как и несколько дней назад, удар не состоялся. Тогда за него вступился Ловкач, а сейчас на помощь Сашке бросился Дар. Что может сделать безрукий мальчишка? Пнуть врага ногой. Это и сделал Дар. Бельмо вскрикнул, дернулся, но остался на ногах. Затем ударил Дара, тот полетел далеко в сторону. Бельмо шагнул следом, желая добить мальчишку, но услышал сзади движение Сашки: тот успел встать на ноги. Бельмо зло ощерился и достал нож.

— Сейчас ты встретишься со всеми орками, — Бельмо слегка оттянул руку с ножом для лучшего удара.

— А ты встретишься только с орками-храмовниками. Уже завтра, в загоне для жертвенных рабов — услышал он сзади голос Дара. — За убийство свободного человека. Можешь убить и меня, но ничего не изменится, всё равно пойдешь в загон к храмовникам.

Бельмо стоял, зло ощерившись, потом убрал нож и процедил:

— Ты, Обрубок, сам сдохнешь в навозной куче. — И ушел в дом.

Сашка поднял Дара на ноги и спросил:

— А чего это он нас не убил?

— Бельмо большой трус, может обижать только тех, кто слабее его. Он сильнее Ловкача, но с ним не задирается: боится. Но больше всего он боится попасть к храмовникам. А вот подлянку устроить может, надо с ним быть поосторожнее.

А через два дня друзья, выходя в очередной раз от травницы, на соседней улице встретили Бельмо. Тот стоял около какого-то дома и не замечал ребят. Или делал вид, что их не замечает. Вечером в притоне, Бельмо сидел довольный и постоянно плотоядно усмехался. Но шуток в тот вечер почему-то не отпускал. Сашка на это внимания не обратил, наоборот, он был рад, что в тот вечер никто их с Даром не задевал. Только Дару все это очень не нравилось, но понять, что происходит, он, как ни пытался, так и не смог.

На следующий день, после обеда в трактире, друзья снова пошли к травнице, лечение помогало, язвочки и коросты заметно уменьшались. Возле дома травницы их окружило пять мальчишек, двое примерно их возраста, двое на пару лет старше, а один, здоровяк, и вовсе выглядел лет на двадцать.

— Это ты, что ли, папочка Обрубка? — обратился тот к Сашке.

— А ты откуда знаешь? — хотел ответить Сашка, но внезапно его обожгло мыслью с найденным ответом на незаданный вопрос. Бельмо! Точно, Бельмо. Он вчера их выследил, то-то вечером был таким довольным.

— А ты сам кто? — все-таки задал вопрос Сашка.

Здоровяк усмехнулся и достал нож.

— Это Бычара. Со своими, — вместо здоровяка ответил Дар.

— Говорят, ты богатый. А делиться не любишь. И порядки свои устанавливаешь. А мы таких не любим. — Бычара кивнул своим ватажникам, те слаженно подхватили двух мальчишек под локти, и повели их в пустынный переулок.

— Кошелек, куртку, сапоги. Снимай, — приказал Бычара.

— И штаны. Они кожаные. Мне в самый раз будут. — Сказал один из двух погодков Сашки.

— Мне тоже снимать? — спросил Дар, на которого никто не обращал внимания.

— Кому нужно твое дерьмо, Обрубок? — ответил Бычара. — Живи и радуйся. Еще не нагадил в штаны? — мальчишки беззлобно рассмеялись.

— А ты чего стоишь? — снова обратился к Сашке главарь. — Давай шустрее двигай клещами.

— Нет, — покачал головой Сашка.

— Тогда зарежем.

— Режьте.

— Смелый что ли? Мы ведь не ваша трусливая удача, которая только воровать может. У нас каждый месяц кого-то забирают к храмовникам. Зарежем и тебя. Обрубка тоже, никто и не узнает. А если и прознают, то мы попасть к храмовникам не боимся. Все там будем, судьба у нас такая.

Сашка стал расстегивать куртку. Бычара довольно кивнул головой. Дар коснулся своей культей Сашкиных рук:

— Подожди.

— Дар, неужели ты думаешь, что я из трусости? Но они тогда и тебя зарежут.

— Прости. Я не это подумал. Если ты сбежал от храмовников…

— Ты сбежал от храмовников? — Бычара удивился.

Сашка кивнул головой.

— Ну-ка расскажи!

— Забирайте, что хотели, а рассказ не для вас.

— Подожди ты. Да одень ты куртку. У нас что, своих нет? Расскажи лучше про храмовников.

Сашка рассказал про то, как его взяли в плен и отдали храмовникам, как они сбежали и как погиб Овик.

— Вот это да! — прокомментировал Сашкин рассказ Бычара. Нож он уже давно убрал под куртку. — А что ты не поладил с вашим Бельмом?

Сашка пожал плечами, а Дар сказал:

— Бельмо трусливое дерьмо. Хотел нас зарезать, но испугался, что за это попадет к храмовникам. Вот и решил вашими руками. Или ограбить до нитки или зарезать.

— Действительно, дерьмо. Вся ваша удача трусы. Кроме вас. Хотите ко мне в удачу?

— Спасибо, но мы не меняем друзей.

— Бельмо друг?

— Нет, но все равно не меняем.

— Как хотите. Но если передумаете, найдете нас, приходите. Приму всегда.

— Спасибо.

Бычара со своими ватажниками ушел. Сашка сел на землю. Его слегка трясло.

— А я ведь сильно испугался.

— Я тоже. Не за себя и наверное, не за тебя… Нет, не так… Понимаешь, Сашка, ты для меня как брат и я испугался, что это исчезнет. Понимаешь?

— Наверное, понимаю. Ты мне тоже как брат. Но я не знаю, что такое иметь брата. У меня их никогда не было. А у тебя?

— Были, но они старше меня.

— А где они, что с ними?

— Убили.

— Прости.

— Не извиняйся, для меня это было так давно, целую вечность назад. Я даже думаю, что этого не было. Просто приснилось. Я был совсем маленьким, когда прибился в удачу. Ватажником был другой. Пиявка. Ржавый был при нем.

— А что с ним, с этим Пиявкой случилось? Погиб или поймали?

— Нет, Пиявка жив. Гад еще тот. Он теперь при Хитреце в помощниках ходит.

— Что за хитрец такой?

— Хитрец — это кличка. Он главный в ночной жизни города. Часть собираемых Ржавым денег, половину разницы, тот отдает Пиявке. Так заведено.